Вдохновение на ринге: Ночь, изменившая все
«Это был безумный бой, невероятная атмосфера и ночь, которая изменила мою жизнь с точки зрения психологического настроя. Выйдя с арены и возвращаясь домой на поезде в Бруклин, я был просто поражен. Наверное, я выглядел как в трансе для любого, кто был в том поезде. Я просто заново переживал то, что только что увидел, и сказал себе: «Вот оно, я должен это сделать, и я должен стать таким». Это было как наркотик, как озарение.»
«Я пришел посмотреть бой Насема Хамеда против Кевина Келли вживую в Мэдисон-Сквер-Гарден. У меня тогда еще не было любительских боев, но я готовился, тренировался и был ментально погружен в процесс, хотя еще не до конца осознал или решил, станет ли бокс моей карьерой. К тому моменту я знал, что у меня есть талант, но, конечно, невозможно было знать ничего о будущем. Но именно в ту ночь мой менталитет в боксе переключился на другую передачу. Это была действительно очень сильная психологическая мотивация для меня.»
Эпическое противостояние с Рикки Хаттоном
По иронии судьбы, в ту ночь Рикки Хаттон тоже дрался, и я тогда и представить не мог, что наши пути пересекутся на главном событии в Лас-Вегасе спустя годы. В тот момент я бы ни за что об этом не подумал. От восторженного подростка в Мэдисон-Сквер-Гарден до Лас-Вегаса — история Рикки Хаттона для Малиньяджи писалась 11 лет, пока в 2008 году они наконец не встретились в центре ринга.
«Я выиграл титул IBF, который Рикки оставил в июне 2007 года. Думаю, он решил драться с [Хосе Луисом] Кастильо вместо Лавмора Нду, поэтому я в итоге победил Нду за титул, и с тех пор бой между мной и Рикки был, так сказать, на подходе.»
Подготовка к бою с Рикки была интересной, потому что у меня сложились своего рода отношения любви-ненависти с британскими фанатами, и вы видите, насколько они эмоциональны. Я большой футбольный фанат, поэтому, конечно, я знаком с британской фанатской культурой, но увидеть это в боксе, я подумал: «Ого! Это как футбол – они поют, скандируют». Мне это даже нравилось. «Я итало-американец в первом поколении, так что моя семья тоже любит футбол. Вся моя семья, я вырос, смотря Серию А и все такое, так что я знал, как выглядит этот аспект фанатской культуры. И когда я начал обращать внимание на Рикки Хаттона, я подумал: «Этот парень, он как футбольный клуб». Его фанаты, по сути, болеют как на стадионе. Ощущение такое же; это было круто.»
«Кроме того, Рикки был очень зрелищным бойцом. Он начал очень сильно развивать свою репутацию. Рикки, вероятно, один из самых зрелищных бойцов, возможно, самый зрелищный боец моего поколения, и я думаю, он многое делал хорошо, но я также думал, что застал его в подходящий момент. Я считал, что он был на спаде после поражения от Мэйвезера и выглядел неважно против Ласкано. В моем сознании я думал: «Сейчас самое время поймать Рикки.» Проблема, которую было трудно объяснить, заключалась в том, что он также поймал меня в подходящий момент.»
«Я работал с тренером Бадди МакГиртом, который был одержим идеей держать стойку очень низко. Оглядываясь назад, я теперь это знаю и понимаю, но тогда не понимал. Так что, это как Хосе Моуринью, который может выиграть Лигу чемпионов с «Интером» и «Порту», но не может выиграть Лигу чемпионов с «Манчестер Юнайтед» и «Реалом», например, потому что можно быть хорошим тренером, но для определенных стилей. В действительности, думаю ли я, что победил бы Хаттона в его лучшей форме? Эй, не знаю. Но я также не думаю, что застал Хаттона в его лучшей форме в 2008 году. Думаю, он был готов к поражению.» Хаттон, возможно, встретил худшую версию «Волшебника», но Малиньяджи был далеко не плохим бойцом.
Путь к мировым титулам и признание
Пол возвращает нас к ночи, когда он выиграл свой первый мировой титул, что было подтверждено комментарием Леннокса Льюиса, который заявил, что Пол провел «боксерский мастер-класс» против Нду. «Получить такую похвалу от Леннокса было очень важно. Он величайший боксер всех времен, и его мнение действительно ценишь. Он понимает, что видит, и разбирается во всех тонкостях бокса.»
«Той ночью я был невероятно собран. В моей жизни, как в любительском, так и в профессиональном боксе, можно по пальцам одной руки пересчитать ночи, когда я выходил на бой, и все работало идеально – и это, вероятно, была одна из таких ночей. Другая такая ночь была против Вячеслава Сенченко, когда я выиграл второй мировой титул. Хотелось бы, чтобы таких ночей было больше, но тем не менее, когда все просто получается, ты можешь оглянуться назад и увидеть, что ты это сделал, потому что это в каком-то смысле определило твой путь на всю оставшуюся жизнь. Это тот образ, который формируется вокруг тебя. Как только ты становишься чемпионом мира, это у тебя уже не отнять. Даже если ты потеряешь титул, это навсегда останется в твоем послужном списке.»
Многие бойцы представляют себя чемпионами мира, но было ли ликование от такой эйфорической победы таким же сильным, как ожидал Малиньяджи? «Не в первый раз, мне так не кажется. Что касается чистого адреналина сразу, не знаю. Думаю, нет. То есть, когда я выигрывал свои два мировых чемпионата, к моменту объявления результатов победа, вероятно, уже не вызывала сомнений. Я знал, что фактически полностью перебоксировал Нду, поэтому был уверен в победе по очкам. Это было бы величайшим ограблением в истории, если бы я не получил решение, а с Сенченко я одержал досрочную победу, хотя и был андердогом, выступая в другой стране. Многие боксерские критики уже списали меня со счетов, говоря, что мои лучшие дни позади.»
Значение чемпионства: Десять лет к мечте
«Когда я был молод и начинал заниматься боксом, это было моей главной мечтой. После того как я посмотрел бой Насема Хамеда и Кевина Келли, я понял: «Это предел. Это все. Мне нужно реализовать себя именно так». До этого момента в моей жизни многое шло не по плану. Стать профессиональным боксером и чемпионом означало бы избавиться от всей негативной энергии, всех сомнений в себе и проблем с самооценкой, а также от ошибок, которые я совершал в жизни, будь то по моей вине или по вине других, неважно. Бокс заставил меня взять на себя ответственность, но позволил мне сделать это в таком, адреналиновом, стиле, сражаясь перед большими аренами.»
«Речь идет о десяти годах работы. Мой первый день в зале был 26 июня 1997 года. Я выиграл Чемпионат мира 16 июня 2007 года — всего на 10 дней меньше десяти полных лет. Это долгий путь. На этом пути были взлеты и падения, но одно, чего никогда нельзя делать, — это отказываться от своей цели. Когда у тебя есть цель, ты ставишь ее, задаешь темп движения к ней и идешь вперед. И да, препятствия есть, не каждый день бывает отличным, но когда ты достигаешь ее, потому что знаешь, сколько усилий это потребовало, как много это для тебя значило, это очень, очень глубокое чувство удовлетворения. Ты можешь держаться за это всю оставшуюся жизнь.»
Неудобный соперник: Поединок с Амиром Ханом
Одним из крупнейших боев в карьере уроженца Бруклина был поединок против еще одного британца, серебряного призера Олимпийских игр Амира Хана. Малиньяджи вспоминает: «Амир, я думаю, для меня был стилистическим кошмаром. На тот момент он, вероятно, был единственным парнем, с которым я когда-либо дрался, кто был быстрее меня, имел большой рич и был высок для своего веса. Очень разочаровывающая ночь. Он не лучший боец, с которым я когда-либо дрался. Я считаю, что Котто был самым разносторонним бойцом, с кем я когда-либо встречался. Если вы заметили, у любого, кто пытался перебоксировать Амира, были проблемы. Чтобы победить Амира, нужно было идти вперед и давить на него.»
«Конечно, задним числом всегда легко рассуждать. Я не уверен, что какая-либо из моих версий когда-либо победила бы Амира. Как я уже сказал, дело не в том, что он лучший боец. Я не знаю, существует ли такая версия меня, которая могла бы компенсировать эту скорость. Я недостаточно силен, чтобы просто идти на него и пробиваться сквозь его защиту. Осмелюсь сказать, что даже в свой лучший вечер я, возможно, никогда бы не победил Амира Хана.»
Состояние бокса сегодня: Критика и перспективы
После завершения карьеры в 2017 году Малиньяджи пробовал себя в боксе на голых кулаках, имел разногласия с Конором Макгрегором и стал уважаемым экспертом. За почти десятилетие после того, как Поли повесил перчатки на гвоздь, многое изменилось. Как он видит состояние бокса в 2025 году?
«Что ж, теперь у нас есть свои Канело и свои Джервонта Дэвисы. Буквально, они могут пойти и драться с парнем, который подметает мою подъездную дорожку, и у них хватит наглости поставить его в качестве главного соперника на платное PPV-шоу. Это дико, и люди достаточно глупы, чтобы это покупать, потому что сейчас бокс в Америке превратился не столько в спрос на великие бои, сколько в спрос на то, чтобы видеть, как побеждают герои людей, и им плевать, с кем они дерутся. Пока они могут настроиться и их герои побеждают, они ложатся спать счастливыми.»
«Я думаю, Шакур Стивенсон — это настоящая величина, но его травмы рук могут помешать ему. Я считаю, что Джервонта Дэвис переоценен. Я думаю, что Джаред Андерсон, вероятно, изначально был чрезмерно раскручен. Когда я говорю «переоценен» или «чрезмерно раскручен», это не значит, что у них нет таланта. Просто есть потребность в культе героев, где, по сути, нужно, чтобы парень продолжал побеждать, даже если он дерется с таксистами, потому что теперь вы сделали из него чемпиона. Я думаю, у нас есть эта проблема, особенно в Америке: как только парень становится звездой, он как бы получает право не драться со следующим лучшим претендентом, потому что следующий лучший претендент, возможно, недостаточно популярен.»
«Вот почему, я думаю, сейчас существует угроза со стороны Ближнего Востока, который привлекает туда все большие боксерские события. Проблемы бы даже не возникло, не было бы такой возможности, если бы бокс на Западе сам не создал эту проблему.»
Захар Волжин